Кремация без церемоний
В 1920 году первый гражданский крематорий Петрограда, устроенный в здании бывших бань, стал неожиданным местом светских визитов – комиссар (внутренних дел особого полка по охране Петрограда) Борис Каплун привозил сюда гостей с такой же небрежностью, как прежде ездили в рестораны. Посетители в шляпах и пальто, куря и смеясь, наблюдали через слюдяное окошко, как в неисправной печи медленно сгорали гробы, а технические неполадки превращали процесс в мрачное зрелище: почерневшие тела, поднявшиеся руки и голубые огоньки, вырывавшиеся из глазниц. Этот сюрреалистический опыт стал жутким символом эпохи, когда старые погребальные традиции были отвергнуты, а новые сводились только к технологическому процессу, лишённому всякого пиетета и торжественности.
Кто гнался за ветром
На территории Санкт-Петербургского крематория, помимо основных ритуальных сооружений, расположен уникальный памятник, посвященный пионерам российского авто- и мотоспорта. Спонсорами проекта являются Игорь Бюлер и Сигизмунд Дичбалис. В мае 2004 года у главного входа была установлена мраморная плита с именами выдающихся гонщиков, таких как Павел Беляев – победитель первой в России автомобильной гонки 1898 года, и княгиня Софья Долгорукая – одна из первых женщин-автомобилисток, участвовавшая в легендарном пробеге 1910 года на Приз Императора Николая II.
Особое место в этой галерее образов занимают личности, чьи судьбы тесно переплелись с техническим прогрессом и культурным наследием. Среди них – Валерий Шахвердов, конструктор и двукратный чемпион СССР, создавший первый отечественный гоночный автомобиль ГА-20, и Андрей Достоевский, внук великого писателя, мастер мотоспорта и фронтовик, который не только сражался на шести фронтах Великой Отечественной, но и стал инициатором создания музея своего знаменитого деда. Установка памятника в стенах крематория создаёт уникальное пространство для размышлений о жизни, скорости и бессмертии подвига.
История места
21 февраля 1964
Принято решение о проектировании в Ленинграде крематория распоряжением № 192 Исполкома Ленсовета.
12 марта 1964
Принято решение об отводе земельного участка под строительство крематория к востоку от нефтебазы «Ручьи».
25 сентября 1965
Состоялось консультативное рассмотрение архитектурного решения здания крематория и планировки участка, отведенного под строительство.
Проектирование Ленинградского крематория, инициированное решением исполкома Ленсовета в 1964 году, было поручено опытным архитекторам мастерской № 5 института «Ленпроект». Руководителем проекта стал заслуженный архитектор РСФСР Давид Гольдгор, а в авторский коллектив вошли Александр Константинов и Наталья Захарьина. Их задачей было создание не просто функционального сооружения, а целого архитектурного ансамбля, отвечающего назначению объекта. Выбор места пал на участок у Шафировского проспекта, не отличавшийся выразительным ландшафтом, что потребовало от зодчих комплексного подхода к преобразованию территории.
Ключевой идеей проекта, которую на одном из обсуждений представила Наталья Захарьина, стало создание особой психологической атмосферы. Архитекторы стремились организовать пространство так, чтобы посетитель постепенно переходил от городской суеты к состоянию созерцательного покоя. Для этого был предложен 300-метровый подход с бассейнами, ведущий через «священную рощу» на искусственный холм, где размещалось основное здание. За холмом разворачивалось «поле жизни» с сезонными цветами, а далее – парк-колумбарий, символизирующий бесконечность жизни через смену природных циклов.
Планировка территории была тщательно продумана и включала разделение на отдельные ячейки для захоронений, объединенные зелеными массивами. Предполагалось, что 60% захоронений будет производиться в земле, а 40% – в колумбарных стенах. Каждая ячейка, по замыслу авторов, могла иметь свой характер – например, для людей одной профессии – и включать места для отдыха, что создавало бы более камерную и спокойную обстановку для посетителей, пришедших почтить память усопших.
В самом здании крематория архитекторы совместили символику и функциональность. Ритуальные залы, объединенные «зеленым вестибюлем», были спроектированы таким образом, чтобы создать ощущение связи с природой – большой витраж в траурном зале открывал вид на небо. Технологический маршрут движения гроба – от церемонии прощания через холодильные камеры к кремационным печам и последующей обработке праха – был организован так, чтобы обеспечить и тактичность, и эффективность, минимизируя механические операции и предоставляя родственникам возможность проститься согласно как новым, так и традиционным обычаям.
Строительство комплекса началось в марте 1971 года и велось силами треста № 19 Главленинградстроя при участии специализированных организаций, отвечавших за монтаж технологического оборудования. Первая кремация состоялась 19 сентября 1973 года. В профессиональной печати, в частности, в статье заслуженного архитектора Б.В. Муравьева, завершенный комплекс был охарактеризован как целостный архитектурный ансамбль, где авторам удалось средствами архитектуры и ландшафтного дизайна создать проникновенное пространство для прощания, отвечающее высоким гуманистическим и эстетическим идеалам.
Современный крематорий – это сложный архитектурно-технологический комплекс, включающий залы для прощания, административные помещения и производственный корпус с кремационными печами. Процесс кремации полностью автоматизирован: после церемонии прощания гроб поступает в печь, где при температуре 800-1000 °C в течение полутора-двух часов происходит превращение в прах. Затем останки измельчаются в кремуляторе, очищаются от металлических элементов и помещаются в урну, которая выдаётся родственникам на следующий день.
За полвека работы крематорий прошёл значительный путь технологического развития. Уникальная планировка с бассейнами и аллеями, изначально задуманная архитекторами, сохраняет свою функциональность и эстетическую значимость. Растущий спрос на кремацию ставит перед комплексом задачи дальнейшей модернизации и совершенствования условий для прощания, подтверждая его важную роль в ритуальной инфраструктуре мегаполиса.
Таким образом, Санкт-Петербургский крематорий – не просто техническое сооружение, а продуманное до мельчайших деталей пространство, где архитектура, ландшафт и технология слиты воедино ради одной цели: достойного, уважительного и в то же время гуманного прощания. Но за этим современным ансамблем стоит не только история послевоенного городского планирования и архитектурной мысли 1960–1970-х годов. Его существование – результат сложного, на протяжении веков формирующегося диалога между культурой, религией, наукой и общественными потребностями.
Кремация как практика имеет древние корни. В религиозной жизни и культурных традициях всех народов важнейшее место занимают погребально-поминальные практики, среди которых исторически сложились два основных способа обращения с телом умершего: захоронение в землю (ингумация) и сожжение (кремация). Погребение в землю считается наиболее древней формой, в то время как кремация, возникшая в эпоху позднего неолита и ранней бронзы, появилась позднее и была широко распространена у славян, что подтверждается археологическими и письменными источниками. Однако Крещение Руси в 988 году привело к радикальной трансформации погребальной культуры: христианская доктрина, провозглашавшая телесное воскресение мертвых, сделала сохранение тела обязательным условием, что обусловило постепенный отказ от кремации и утверждение ингумации в качестве господствующего обряда к эпохе развитого Средневековья на Руси.
Кремация в Европе также имеет глубокие исторические корни, уходящие ещё в эпоху палеолита. Она была широко распространена в античном мире, о чём свидетельствуют как археологические находки, так и письменные источники, например, поэмы Гомера. Однако с укреплением христианства, которое видело в теле сосуд для будущего воскресения, кремация была запрещена (законодательно запрет был закреплен указом Карла Великого в 785 году) и на тысячелетие вытеснена ингумацией.
Возрождение кремации началось в Европе во второй половине XVIII века под влиянием гигиенических, экономических и территориальных проблем быстро растущих городов. Вскоре произошло открытие первых крематориев в Милане (1876), Уокинге и Готе (1878). В отличие от Европы, в Российской империи, где господствовало православие, кремация считалась несовместимой с христианской верой, несмотря на активную поддержку со стороны ученых и инженеров, аргументировавших её гигиенические и экономические преимущества. Хотя проекты строительства крематориев, например, в Петербурге, всерьёз обсуждались городскими властями, категорическая позиция Святейшего Синода и отсутствие прямого государственного разрешения не позволили им реализоваться в дореволюционный период.
С приходом советской власти отношение к кремации радикально изменилось: она стала пропагандироваться как прогрессивный, гигиеничный и антирелигиозный обряд, соответствующий идеям модернизации. Первый крематорий был открыт в Петрограде в 1920 году, однако из-за технических несовершенств и высоких затрат на топливо он проработал недолго. Несмотря на громкие инициативы и архитектурные конкурсы, энтузиазм властей в 1920-х годах не привел к массовому распространению кремации, а в 1930-е годы интерес к ней как к идеологическому инструменту угас.
Лишь в 1960-е годы идея крематория, почти на три десятилетия ушедшая в тень, вновь обрела государственную поддержку – уже не как инструмент борьбы с религией, а как гуманное, экологически и территориально обоснованное решение для растущего мегаполиса. Санкт-Петербургский крематорий, открытый в 1973 году, стал не просто технологическим объектом, но и символическим завершением многовекового диалога общества со смертью: от древнеславянских погребальных костров через церковный запрет и советские эксперименты – к архитектуре уважения и покоя.
Как найти Крематорий?
От ст. «Площадь Мужества» регулярно отправляется общественный транспорт до крематория – 138-й автобус. Также можно воспользоваться маршрутом №153 – на нём можно доехать до крематория от улицы Хасанской.
